Практически никто не говорит ни психологу ни даже самому себе: «Да, мне нравится влиять на решения и судьбы людей и мне очень тяжело, когда это влияние исчезает». Но этого очень много в людях и даже когда механизм влияния достаточно разобран, мало кто признает его значимость в полной мере. В своей практике я встречаю это довольно часто.

«У меня не осталось выбора», «я спасал », «я беспокоился о ...», «без этого моего решения было бы хуже» и даже «от этого мир стал лучше» — в основном звучат самооправдание и вынужденность. При этом такие люди искренне не понимают и злятся на то, что им вдруг начинают ставить границы, не слушать их и выходить из-под их влияния. Этот момент становится отличной точкой, чтобы исследовать собственную реакцию на это, но чаще нет — идут обвинения в неразумности, неадекватности другого, ведь проще навесить ярлык, чем разобраться. Более того, чтобы признать право другого жить по своей логике, придётся признать и потерю собственной власти, что намного больнее.

Подобные отношения являются вертикальными, где один выполняет роль родителя, а другой ребенка. Первый словно мудрец знает ответы на все вопросы и уж точно посоветует «как надо», второй же вечно «тупит», совершает неразумные поступки и ещё за ним все переделывать приходится. Нередко роль родителя становится способом справиться с внутренним чувством ненужности — чем сильнее другой зависит, тем труднее ему отказаться от помощи и человека дающего её.

Представьте себе, вся конструкция отношений может развалиться, если убрать власть одного над другим. Любовь тоже может быть продолжением власти (родительской позиции сверху), без которой чувство словно улетучивается. Доходит до абсурда: «Если любишь меня, откажись от того, что так тебе дорого». Или привычка покупать лояльность — дорогие подарки (особенно не по средствам) и в целом способ «заливать» проблемы деньгами, что незаметно переходит в право занимать особое место в жизни и решениях другого.

Как могла бы звучать невытесненная потребность во власти? Примерно так: «Да, мне нравится иметь вес в судьбах людей. Я хочу, чтобы мои деньги, помощь, компетентность и преданность давали мне особое место и право голоса. Мне трудно любить человека, признавая, что он может принять от меня помощь и всё равно не подчиниться моей логике. Когда он выходит из-под моего влияния, я переживаю это несогласие как отказ от меня самого».